Опять в фантастической форме, от лица людей другой цивилизации.
Патриарх должен был все обдумать с ближайшим советником, тем более что «древние книги» приоткрыли еще один пласт информации. Древними книгами называли кристаллические информационные устройства, секрет изготовления которых был давным-давно утерян. Когда-то при первом Великом крахе: отрыве новой колонии от своей пуповины, потери связи с миром остальных людей — практически неуничтожимые информатории сохранили всю информацию, а колонисты, наоборот, были подвергнуты обработке, стирающей память о прародине, чтобы она не мешала им искать решения и путь в новой среде. Информатории иногда, когда по каким-то своим критериям считали людей подготовленными, давали доступ к новой части информации через древние книги. Сейчас были раскрыты интереснейшие данные о культурах и религиях Прародины. Их надо было осмыслить.
Брат Сит, советник по обществу и истории, несмотря на почти столетний возраст, жадно поглощал новые сведения. Его преемник, младший советник брат Строр, вообще не мог оторваться от них. Но теперь они вынуждены были прийти в тайную келью, чтобы предельно прямо и откровенно обсудить происходящее вкупе с выводами из новой информации. Первым делом вокруг кельи был поставлен мощнейший ментальный щит, а находящиеся снаружи монахи-схимники стали истово молиться, усиливая его и создавая помехи для любых, в том числе и высших, сил, которые попытаются прорваться через щит. Люди должны были важнейшие вещи решать сами, чтобы успешно выполнить свое предназначение.
После начальных молитв Патриарх произнес.
— Читая записи о древних религиях, я поразился, что все они основаны на страхе. Первобытный человек не был в его власти. Страх являлся одной из сторон жизни. Порой он помогает, чаще мешает. Жизнь воспринималась как нечто единое, с неразрывно связанными светлыми и темными сторонами. А более развитые религии в некотором смысле деградировали, потеряв это чувство единства. Я кое-что осознал. Они не сумели сформулировать два ключевых понятия: предназначение и всестороннее проявление. Поэтому они оказались перед неразрешимой проблемой: согласовать благость Господа с реально происходящими несправедливостями и кажущейся победой зла.
Для всех трех религий Родины понятие всестороннего проявления было важнейшим. Благость Господа по отношению к свободным созданиям, наделенным душой и разумом, состоит в том, что эта душа получает возможность проявить себя во всех подходящих ей условиях. Но каждое проявление одновременно является и ее испытанием. А заодно частью испытания тех, кто с ней соприкасается. Поэтому каждая душа должна воплотиться и в теле ребенка, погибающего еще в чреве матери, и в теле того, кто при нормальном ходе событий будет проходить тяжелейшее испытание успехами, и в теле того, кого будут преследовать неудачи и несправедливости. Поэтому в некотором смысле правы и те, кто считает, что душа целиком и полностью проходит пути и искус в данной жизни, и те, кто считает, что она воплощается многократно.
Второе, взаимосвязанное с этим, понятие было лишь у двух «позитивных», взаимно признающих друг друга религий. Задача человека не в том, чтобы удержаться от греха. Он должен прежде всего осознать предназначение его души в данной жизни и исполнить его наилучшим возможным образом. Тот, кто по трусости убегал от страстей и соблазнов, скорее всего, впадал тем самым в тяжелейший грех высшего порядка: нежелание выполнить свое предназначение. Так что на место страха Божьего как основного чувства верующего ставилась надежда на Бога. А анализ религий прародины продолжался.
— Я смотрел. В четырех главных религиях беспомощно путались и по поводу многократных воплощений, и по поводу предназначения, — печально сказал брат Сит. — В одной из них подменили предназначение кармой, которую создала себе душа своими прошлыми делами. Какое невежество и примитивизм — прошлыми! Эти люди не могли представить себе альтернативные миры, множество воплощений в независимых вселенных. Если уж перевоплощается, то все по линии, как будто новый факел зажигают от догорающего. А поскольку это получается грубо, другие вообще отбросили идею перевоплощения: живешь один раз. Но тогда возникает вопрос: какая же справедливость в том, что один родился принцем, а другой — рабом? И начинаются социальные идиотизмы.
— А в другой религии приняли, что все предопределил Всевышний, и всячески пытались выпутаться из этого, чтобы не впасть в тяжелейший грех отрицания свободы воли человека. Договорились даже до того, что, хотя Аллах и предопределил все, но он каждое мгновение пересотворяет мир заново, и может все перерешить, если ты в душе своей стремишься к добру и молишь его о том, чтобы он снял предопределенные тебе злые деяния, — прибавил брат Строр.
— И по поводу Судьбы безнадежный примитивизм. Или ее полное отрицание, или фатализм, — сокрушился Патриарх. — Неужели они не знали понятия критических точек, точек выбора, когда можно легко перейти с одной линии Судьбы на другую? Даже слишком легко порою… Но, впрочем, наши заблуждающиеся братья до сих пор допускают подобную же ошибку. Они спорят: пророк или лжепророк этот Йолур? Они считают, что в момент, когда человек получил пророческий дар, он становится или тем, или другим. Единственная оговорка состоит в том, что лжепророк может искренне верить, что он проповедует неискаженное божественное откровение. А на самом деле для получившего дар наступает точка выбора. И порою через несколько лет пророчества. Я вот чувствую, что Йолур перед нею, но еще ее не прошел. Им бы не спорить и не раскалываться, а подтолкнуть его к Господу.
— По-моему, беда этих религий была в том, что созданные общества оказались негармоничными, вошли в диссонанс с окружающим миром, сами стали уничтожать собственные основы. Вот эта дисгармония и страх перед неизбежной расплатой определила дух всех религий. Поскольку в таком обществе слишком много действий ведет к плохим последствиям, стали бежать от мира, спасая лишь свою душу. А это — страшнейший эгоизм. Говорили о каре за грехи и лишь мельком прибавляли о воздаянии за добрые дела. И, конечно, карма — это скорее противоположность предназначения, чем примитивные подступы к нему, — прибавил Сит.
— Ну ты, Сит, прямо ненасильником Проклятым становишься! Говоришь о гармонии как о главной ценности. Но кое в чем ты прав. Все наши здоровые общества стремятся к гармонии, поскольку они уже давно осознали, и это впиталось с чрева матерей, что погоня за победами и успехом приводит к страшному. А в случае гармоничного поведения они сами приходят, если это соответствует твоему предназначению в этой жизни, — ответил Патриарх.
Брат Строр вновь вступил в беседу.
— Беда этих религий состояла в том, что откровения пророки передавали применительно к пониманию большинства. Тем самым они все главное выхолащивали или представляли в слишком линейной форме. А их апостолы и последователи канонизировали эти несовершенные изложения, и начинали пытаться истолковывать слова, а не их суть.
Патриарх вмешался в рассказ:
— Большинство хотело истины, преподнесенной на блюдечке. Они забывали, что истина — это атрибут Бога, а не тварного существа. А у пророков не хватало смелости сказать им: «И я не могу глаголить Истину. Я тоже человек. И мне не все доступно. И не обижайся, если соседу твоему окажется понятно больше, чем тебе. Сумей использовать на благо души своей то, что понятно тебе, и не пытайся заставить людей понимать все так же, как ты.» Лишь Мухаммед четко сказал, что после него придет новый пророк, уточнять и исправлять то, что сделал Мухаммед, так же как он исправлял и уточнял то, что передали предыдущие пророки. Но именно его слова превратили в самые абсолютные, приписав их Богу. А даже Пророку их нельзя было приписать, поскольку записывали их уже после его смерти, по памяти, с пропусками, люди несовершенные. А теперь продолжай.
— Меня поразила история про Иова. Абсурден сам по себе вопрос к Богу: почему же у меня несчастье в жизни? И тем более, за что же Ты меня наказываешь? Наказывает человек сам себя, не выполняя предназначения. Но и предназначение может быть гибельным и жестоким для него: ведь такое испытание душа тоже должна попытаться выдержать, чтобы потом уже за все отвечать на Страшном Суде, после конца всех времен. Иов пытался показать другим, что задавать вопрос о несправедливости Божией просто абсурдно, но это изложено на языке того же успеха. Излечили язвы его, возвратили богатство, дали новых жен и детей и долголетие.
Разговор вернулся к проблемам своего мира.
— Все время мы воюем с ересями, где пытаются просить Бога о материальных благах. Людям низшего уровня так хочется чего-то выпросить у высших сил. И они не желают видеть, что есть всего одна высшая сила, которая с удовольствием даст, чтобы взамен получить с них сторицей. Так что все эти молитвы автоматически перенаправляются к Кришне, — вздохнул Патриарх.
— Да, молить о том, чтобы Бог дал тебе духовные силы и разум, чтобы либо достичь цели, либо вовремя отказаться от нее, намного труднее. Ведь эти силы нужно еще потом правильно применить, — улыбнулся Сит и вернулся к прародине. — А в одном месте я вообще упал и долго молился об отвращении зла. Открываю одну из лучших священных книг. Там стоят у престола Господня херувимы и льстят Ему дни и ночи, восхваляют Его. И такое богохульство повторяли тысячелетиями! Как они не уважали Бога! Как сбивались на лесть и подлость по отношению к нему! Другая религия наставила самой себе правил таких, что выполнять честно их невозможно, и начали пытаться по всякому поводу примитивно обманывать Бога. Подкладывали под седло бутылку с водой, если видели, что нельзя завершить путь до того, как это будет запрещено законом. А по воде, дескать, можно путешествовать в любое время. Третья тоже отличилась. Каждую минуту верующий должен был восхвалять Аллаха. Лучше бы просили у него духовных сил самим преодолевать трудности, встречающиеся на пути выполнения Его предопределений, или разъяснения этих предопределений.
— Общая ошибка всех древних религий в том, что они использовали неправильные имена. Бога называли Верховным Существом, а не Сущностью. А существо автоматически наделялось чертами личности, и поклонялись уже не Богу, а идолу. И себя называли рабами Божиими, а не слугами Божиими. Ведь слуга свободен в своей воле, он должен сам понять, как лучше, и может даже отказаться выполнять приказ господина. А раб своей воли лишен, он действительно должен выполнять приказы, и может лишь молить господина, чтобы тот взял назад какой-то приказ. Но ведь за раба полностью отвечает хозяин, и грехи раба лежат на хозяине, пока раб выполняет его приказания. Стать рабом Божиим — это право еще нужно заслужить, причем и в плохом, и в хорошем смысле одновременно. Ведь это такой господин, который не будет указывать тебе прямо и на каждом шагу, что делать. Тебе придется принять тяжелейшее служение, где действительно каждый неверный шаг опасен. И лишь такое служение может помочь искупить страшнейшие грехи, но мало какие из существ способны на него.
